Исповедь бывшей нелегалки

Исповедь бывшей нелегалки

Айгуль Ниязалиева

Нелегалом можно существовать много лет. Но существовать − не значит жить. К этому выводу я, журналистка родом из Бишкека, пришла через несколько стран и множество профессий, суммировав опыт и став, наконец, "легалом". Надеюсь, моя история поможет кому-то, только собирающемуся в это сложный путь вдали от родины.

Рождение идеи

Для начала о себе: я типичная разведенная киргизка из Бишкека с двумя детьми школьниками. По первому образованию − дипломированная пианистка, и у меня на тот момент была вечная нехватка денег, одни сапоги на все сезоны и проблемы с жильем и бывшими родственниками. Да, у меня была работа, своя родня и окружение, в котором уютно. Однако вокруг неумолимо росло число людей, гордящихся новыми квартирами, машинами и неизменно вызывающими вопрос, а что же не так со мной? Амбиции не давали спать.

Помню, в конце "нулевых" бывшие соседи стали ездить на подержанном белом "шестисотом" мерседесе. Не удержалась от вопроса. И услышала гордое "работал в России". Другие рассказывали яркие и вдохновляющие истории про Италию, Турцию, Корею... Уезжающих на заработки за рубеж в Кыргызстане становилось все больше и больше. Даже местные газеты печатали статистику: "Каждый двадцатый житель Джалал-Абадской области находится в трудовой миграции". Потом выезжать стал каждый пятнадцатый, десятый... Это сейчас я знаю, насколько "престижно" быть мигрантом. Но тогда это слово рядом с миграцией произносилось гордо и писалось без кавычек.

Если первыми на заработки потянулись безработные из сельской местности, то чуть позже волна "за границей все возможно" захватила и столичных филологов, музыкантов, медиков... Считалось, что для 100% успеха нужно не так уж много: деловая хватка, мозги и везение. У меня было почти все, и я решилась. Далеко от дома и детей отрываться не хотелось, поэтому был выбран Казахстан, ведь расстояние между Бишкеком и Алма-Атой такое же, как от нашей столицы до Иссык-Куля.

Сны стали приятными. Снился хеппи-энд с торжественным: "Я вернулась", родной двор, полный завистливых соседей и я − вся такая в модном, с подарками и деньгами на новую квартиру.

Глава 1. Алматы, финиш до старта

2009-й год. Алматы любят не только сами казахи, но и киргизы. Пафосный, веселый и продвинутый город. От Бишкека в четырех часах езды, платят неплохо и, главное, можно «сойти за своих».

К тому времени я уволилась с работы и поехала за обещанными 500 долларов в месяц. Правда, знающие люди предупреждали, что без местной прописки не берут, но что это значит по сравнению с хорошим заработком? Тем более, это только начало.

Начало оказалось трудным, а город - весьма суровым для нелегалов. Без прописки, действительно, никуда, даже в уборщицы офиса, попасть нельзя. Казахи сумели это четко организовать. Хотя газеты пестрят объявлениями типа: «Прописка за 500 долларов», «Гражданство за 800»... А где эти «пятьсот» взять?

Приехала в Алматы к обеду, купила газету и начала звонить. Обошла несколько точек. Ничего. Вечером позвонила своей соседке медсестре, которая смогла устроиться в салоне массажистом. Она все поняла и позвала меня переночевать. Прямо в салоне. На том же массажном столе, где обслуживают пациентов. Утром я снова пошла искать работу, уже специально подбирая места, где готовы брать без документов. В общем, нашла обшарпанную корейскую забегаловку, где меня согласились взять изготовителем корейского салат «кимчи».

Внутри кафе подавали блюда национальной кухни, а в подсобке люди готовили знаменитые салаты, перемешивая в огромных голубых пластиковых бочках капусту со жгучим перцем. Простояла я у этих тазов около трех часов и поняла, что нужно ехать домой. Алматы не принимает. Я упрямо надеялась, что мне в жизни не придется вот так «гастерить» − мыть полы, стругать морковку, продавать рыбу.

С такими мыслями я вернулась из Алматы в Бишкек.

Глава 2. Анталья, расти постепенно

А через два месяца мне позвонила бывшая двоюродная сноха, о существовании которой наша родня успела подзабыть. Оказалось, она 12 лет живет в Анталье, купила себе четырехкомнатную квартиру недалеко от моря и перевезла туда дочку и всю семью брата. Работает в туризме и счастлива.

Я прилипла к ней: «Увези!». Чужих она никогда не приглашала, но моя настойчивость и, возможно, родственные связи сыграли роль: меня она согласилась принять.

7 апреля в Кыргызстане случилась вторая революция с кровавыми потерями на площади Ала-Тоо. В аэропорту «Манас» стали задерживать все рейсы. Только не мой. 9 апреля я улетела рейсом Бишкек−Москва−Анталья.

Пересадка в Москве оказалась долгой, мы ждали вылета в Анталью почти всю ночь. Мои землячки, которые летели в Анталью уже не первый год, покорно спали прямо на скамейках, не зная, что от «Аэрофлота» нам предоставляется питание и ночлег в «Новотеле». «Не постучишься − не откроют», − это правило нам только предстояло выучить. И поймут его не все. Многие мои соотечественники так и будут робко "стоять за дверью" в чужих странах.

А я в ту ночь думала. Может это и не так принципиально, кем и где работать? Кому какое дело, как я заработала деньги? Главное − постепенно расти. Вот что важно! Расти. Постепенно. Это как мантра. И еще в ту ночь Москва, сияя всеми огнями, будто подмигнула мне: «Я не со всеми сурова. Ты только будь готова ко мне».

Утром мы улетели из Москвы. Я ехала в Турцию работать в SPA-салоне одного из знаменитых отелей.

В Анталье впервые увидела пальмы. Все как в той, снившейся мне «загранице», только вместо английских вывесок − турецкие. Квартира у снохи и правда оказалась министерской − все в мраморе и керамике, комнаты раздельные, просторные, два санузла, кухня, как киностудия, и огромные, размером с кухню, балконы. И это все у бывшей мигрантки!

Сноха очень помогла. Приготовила мне чемодан одежды, место в общежитии и рабочее место в салоне. Старт − один из лучших.

На работе я оказалась уже на третий день. Это был очень приличный отель в Гейнюке − поселке под Кемером. Поясню. Если в этом отеле отдыхали футболисты из «Бешикташ», полкоманды из администрации Наоми Кэмпбелл и куча российских селебрити − это и есть показатель класса, а не просто дежурные пять звезд. Все эти люди могут в буквальном смысле «попасть к тебе в руки», потому что ты работаешь в хаммаме.

Расценки в хаммаме, где работала я и лучшая команда массажистов из знаменитого «Rixos», были очень высокими. Процент за работу − классический для туризма :«со ста десять».

С одного "кесе" (туркиш пилинга) − 4 евро, с массажа − 6. В день можно сделать 4 пилинга и 4 массажа, в месяц выходит 1200-1500 евро. Это без чаевых, которые благодаря щедрости местной клиентуры могут составить еще половину этой суммы.

Вот только звезды ко мне отчаянно не попадали. Несмотря на протекцию родственницы, я была новичком. А лучших клиентов отдавали проверенным мастерам, да и с турецким языком у меня было не очень. Низкая выручка − значит не видать рабочей визы. Такие правила. Через месяц сноха поняла − «не получается». И пристроила в другой отель продавцом в бутик текстиля.

Зарплата 300 долларов плюс "со ста десять". Но и там я без языка не удержалась. В общем, доработала тот сезон в торговом центре, торгуя лукумами, сигарами и виски. Зато работая в магазине, я научилась языку, ведь приходилось разговаривать с продавцами, отчитываться по продажам, делать заказы, общаться с женой хозяина.

В Анталье таких как я, без документов, пруд пруди. Для турков мы − золото, особенно киргизы. По-русски говорим бегло, как и любые азиаты покладисты и сговорчивы. Обратила внимание, что среди турков нередко можно встретить тех, кто дальше трех классов в учебе не продвинулся. Но историю знают и нас видят издалека: "Кыргызы? Добро пожаловать, наши братья". А еще мы для них «Soviet birligi» − бывший Советский Союз, со всеми атрибутами. Анекдот не анекдот, но некоторые антальцы искренне считают, что «советские люди» научили их пить. Это скорее про «постсоветских», за 20 лет туризма могло произойти всякое.

Глава 3. Анталия, школа выживания

К концу моего пребывания в Турции я смогла заработать достаточно, чтобы открыть свою торговую точку в Бишкеке. Стоит ли говорить, какой ценный жизненный опыт я получила, чтобы заработать на контейнер? Читатели подумают, что речь идет о павильоне на рынке «Дордой», но это не так. Иначе все ринулись бы в Турцию как в Россию − всеми правдами и неправдами.

Как известно, зарабатывать за границей не означает просто стоять у станка и потихоньку складывать деньги. Это целая жизнь, в которой переплетается множество историй. И в ходе этого общения можно узнать кучу всяких тонкостей, как в моем случае.

Шел второй сезон, или лето 2011 года. Не раз слышала, что кыргызы избегают общаться и работать в Турции со своими соотечественниками. Какое-то время я работала в хаммаме у курдов вместе с другими земляками. Зная русский, они работали «инфошниками» − теми, кто ходит по пляжу и продает услуги массажа с пилингом.

Объясняли так: «Каждый твой земляк считает, что ты мог бы ему помочь: дать пару долларов, найти работу... А пара долларов для хаммамщика − это гонорар за всю процедуру пилинга-кесе. Вынуть клиента из сауны, помыть от головы до пяток, сделать пенный массаж, ополоснуть и вывести его на ресепшн, чтобы услышать: "Мемед, беги к следующему, у тебя опять кесе". Все это за парочку тех самых баксов...»

Также узнала специфическое слово − «ханут». Есть в туризме такое явление: это когда ты тайно отбиваешь клиентов. Уводишь туриста к твоим поставщикам шуб, кожи, золота или в твой хаммам. Комиссионные все те же «со ста десять». Но если поймают на «хануте» − могут избить или сдать в полицию. В целом местная полиция закрывает глаза на нелегалов, но если тебя сдали − не отмажешься. Слышала о ребятах из СНГ, которые как-то решили ограбить нашего хозяина. Технично избавились от всех видеокамер и сняли кассу. Причем не столько из-за денег. Гордость взыграла. Нашим из бывшего Союза бывает обидно: учился в политехе или мединституте, а в Анталии приходится кому-то спину мылить или шубы в лавке развешивать.

Еще я стала специалистом по миграционным законам Турции. 2010 год. Для граждан Кыргызстана въезд безвизовый, но на месяц. Рабочую визу нужно заслужить. Это сложно. Я покидала страну в октябре 2011 года, и как раз тогда пошли слухи об оттепели: президент Атамбаев, вроде, договорился с турецкими властями о безвизовом пребывании до трех месяцев. Если бы я застала это время, то могла бы каждые три месяца выезжать в Грузию для обновления миграционной карточки и мне не пришлось бы подавать на депортацию. Весь этот «миграционный вояж» и моя юридическая безграмотность в конце концов обошлись мне дорого: запрет на въезд в страну сроком на пять лет. А могло быть и хуже.

Глава 4. Уроки для турецкого мигранта

Нелегалом быть страшновато и часто обидно. Страшновато, потому что не знаешь законов и в любой момент можно загреметь в тюрьму чужой страны, где за каждый день содержания набегает энная сумма, и ты не выйдешь оттуда, пока тебе родные не пришлют денег на авиабилет и компенсацию за содержание в СИЗО.

Страшно обидно порой скрывать свою национальную принадлежность. Нередко менеджер хаммама засылал моих землячек на массаж к супругам москвичам под видом китаянок. Главное молчать или говорить по-английски с западанием на «л». Обидно, потому что твои знания и квалификация не нужны. Ты едешь на любую работу, лишь бы не застрять в неудачниках, но при этом ты рискуешь застрять между двумя мирами: вроде ты трудоустроен, и машина завертелась, но ты скучаешь по людям своего круга, старой неустроенной жизни. И наоборот, ты поехал домой, но праздник заканчивается быстро, потому как и деньги имеют обыкновение таять быстрее льда. И надо заново ехать, оставляя семью, детей на попечение бабушек и дедушек, да будут счастливы они сегодня и всегда.

Поднимаются единицы и достаточно долго, и тоже снизу, после самого тяжелого труда. К слову, я, будучи по профессии преподавателем фортепиано, не могла мечтать о факультете искусств в Бурсе. Статус нелегала не позволяет думать о карьерном росте при любом повороте событий.

Главный минус − я не увидела, как выросли мои дети. Как моя дочь из пухлого малыша превратилась в красавицу школьницу, а сын научился кататься на велосипеде. И меня не было с ними 1 сентября.

Туркам незнакомо слово «выходной», это выражается в отношении к себе и к другим. Сезон длится шесть-семь месяцев, и работать в этот период нужно от рассвета до заката. Выходных нет даже для беременных продавщиц. Негласный закон турка-работодателя: во время сезона не гулять, любовь не заводить. Опытные мигранты говорят: «Это Турция, а не Бишкек, не светись по кафе».

Если уважаемая Фатош нанимает тебя няней, будь готова через день превратиться в домработницу, кухарку и няню для второй дочери. Если ты продавец, массажист, сотрудник ресепшена − ты же дворник и уборщица в одном лице. Могут во время ливня попросить помыть зеркальный балкон. И будешь мыть, потому что мигрант бесправен и должен постоянно доказывать преданность работе.

Увольняют в Анталии тихо и в считаные минуты. Sen çıktın. К тебе подходят и говорят: завтра можешь не выходить.

Кстати, если человек решил поменять работу, все его заслуги на старом месте тут же будут забыты. Никто не поймет, если ты напомнишь прежнему работодателю, что умудрялся впаривать его дешевый виски за 500 долларов, по 18 часов на ногах зазывал, продавал, чистил. И вообще, босс купил новую машину на заработанные тобой деньги. Людям с «постсоветского пространства» ментально это тяжело. Им важно, чтобы их помнили, ценили и чтобы с ними мило здоровались при встрече.

Из плюсов. Вообще, к иностранцам турки очень благожелательны. Дорогу покажут, чемодан донесут, чаем угостят, улыбнутся.

Я получила новую профессию, с которой можно ехать в любую страну. Массажисты востребованы везде. Выучила турецкий, а значит стала понимать любой тюркский: азербайджанскую, туркменскую, кумыкскую, крымско-татарскую речь.

Я побывала среди тех, кто бросил вызов своей судьбе и попытался ее круто изменить. По разным причинам. Были те, кто едет за деньгами, а кому-то просто не хватает солнца. Я видела в Турции нелегальных мигрантов-москвичей. Им хотелось сменить обстановку и переосмыслить себя. С нами работали вполне себе успешные армяне из США, которым было интересно посмотреть турецкие земли.

Чему еще я научилась? Мыть пентхаус за полчаса, печь гезлеме, проводить процедуры в хаммаме. Работать по 18 часов без выходных.

Когда окончится срок невъезда, я обязательно поеду по тем местам, где работала: Белек, Кемер, Нийде и, конечно же, Гейнюк... Но обязательно туристом.

P.S. Эта глава посвящается Болоту-байке − брату моей «турецкой» снохи, с которым мы все вместе жили под одной крышей зимой, когда туристический сезон заканчивается и для нелегалов начинается застой. Он погиб в начале октября. Похоронен в Анталии. Это был жизнерадостный, здоровенный и при этом ранимый байкешка пятидесяти с лишним лет с очень детским характером. Он очень любил турецкие комедии и понимал все тонкости местного юмора.

Несмотря на то что у него было и гражданство, и право на работу, по моим наблюдениям, он тосковал по родине. Немного по воде и чуйскому воздуху, а больше − по образу жизни, людям. Понимал, что и на новом месте неплохо, но влиться в тамошнюю жизнь после пятидесяти − испытание не из легких. Он честно это пытался делать, но, увы, не получилось, так как все же желал себе возвращения в не самую сказочную, но привычную и предсказуемую бишкекскую жизнь. Кто-то смог. Он, к сожалению, нет. Светлая тебе память, байке!

Продолжение следует …

Фото: pixabay.com

08:52
314
Нет комментариев. Ваш будет первым!